Школа гитары  Маргариты Александровой

 

На главную

Научиться играть на гитаре

Библиотека

Учебное видео

Гитарная грамота

Контакты

 

 

 
   

 

Маргарита Александрова

 

СУМАСШЕДШАЯ ГИТАРА

Сказка о музыке и музыкальных инструментах

 

 

На берегу спокойного озера, среди высоких, поросших лесом холмов стоит старинный замок. С первого взгляда может показаться, что он давно оставлен своими обитателями. Даже дорога начала зарастать травой. Но местные жители уверяют, что по ночам в окнах мелькают огоньки, а если подойти ближе и прислушаться, то можно услышать отголоски прекрасной музыки.

Однажды вечером по заброшенной дороге застучали копыта. Запряженная четверкой лошадей, к замку приближалась карета. Кучер распахнул дверцы и помог ступить на землю своим госпожам. Обе они уже не молоды, но движения их полны достоинства, а осанка благородна. Одна говорила голосом низким, певучим и страстным. Голос другой то звенел, словно колокольчик, то, в минуту волнения, рокотал, будто море в шторм. Дамы проследовали к замку. Их ждали: ворота распахнулись, навстречу вышел старый слуга.

— С прибытием вас, благородные дамы!

Поднявшись по ступенькам, он возвестил:

— Их высочество принцесса Лютня и княгиня Виола да Гамба прибыли!

В ответ раздался голос такой мощи и силы, что показалось, будто древние стены замка вот-вот рухнут и рассыпятся в прах.

— Пусть скорее поднимаются ко мне. Я буду рад обнять их.

Голом отзвучал, а в глубине замка еще долго рокотало разбуженное эхо.

— Какой дивный голос у нашего короля, — промолвила Лютня.

— Поистине королевский, — вторила ей Виола.

Во время этого короткого разговора они успели подняться по лестнице и вступить в тронный зал. Навстречу гостьям поднялся высокий статный старик по имени ОргАн. Дамы склонились в глубоких реверансах.

— Да что вы, сестрички, бросьте эти церемонии. Разве вы забыли, что я давно уже нахожусь на покое, а титул и корону передал своему внуку Роялю? Кстати, вы знакомы с моей дочерью?

Бледная молодая особа, одетая в черное, сдержанно поклонилась гостям.

— Это Фисгармония. Она часто заменяет меня во время церковной службы.

— Как приятно в наше время встретить серьезные убеждения, — сказала Лютня. — А где же ваш младший сын? Правда, что он — гений?

— Кто, Синтезатор? Он приходится мне внуком, а не сыном. А что касается гениальности… Вот и сам он, кстати. Можете познакомиться.

Синтезатор был очень молод и казался почти подростком. Но зрение свое он, видимо, уже успел испортить — был в очках, а под мышкой держал какую-то весьма толстую книгу.

— Здравствуйте, дорогой мой юный родственник, — зазвенел голос Лютни, —  Я прихожусь вам троюродной прабабушкой. Только, боюсь, вы так молоды, что даже имени моего никогда не слыхали.

— Вы напрасно так думаете, дорогая прабабушка. Мне нравится старинная музыка, и не только мне одному, она сейчас очень популярна. Вас, сударыня, не просто помнят. Вас любят и изучают. На афишах появилось ваше имя, в концертах зазвучал ваш голос. Я тоже люблю и уважаю вас, ведь вы подарили миру так много прекрасных вещей, что всего и не перечислишь. Взять хотя бы сюиту…

— Ну что вы, — смутилась польщенная Лютня, — Сюита возникла как бы сама собой, без всяких усилий с моей стороны. Ведь в старину при королевских домах обязательно работали придворные музыканты-лютнисты. На балах они аккомпанировали танцам. В начале, пока гости собирались, лютнист настраивал меня, разыгрывался, импровизировал.  То есть, исполнял то, что впоследствии стало именоваться вступлением, или ПРЕЛЮДИЕЙ. Затем он исполнял МЕНУЭТ, и все танцевали этот величественный танец. Потом следовал ГАВОТ. За ним печальная САРАБАНДА. Потом стремительная ЖИГА. Так возник обычай объединять эти танцы в СЮИТУ. К сожалению, я не в силах передать вам атмосферу тех давних балов. Горели факелы, ведь электричество еще не изобрели. Сверкали драгоценные наряды дам. А какой рыцарственный вид имели мужчины!.. Но, кажется, я увлеклась, вспоминая милые старые времена. Поговорим лучше о вас, любезный мой Синтезатор. Кстати, странное имя вам дали любящие родители. На вашем месте, я поменяла бы его на что-нибудь более благозвучное. Хотя, впрочем, это не мое дело. Расскажите о себе. Что вы умеете? Какая музыка вам больше по душе?

— Я всё люблю и всё умею делать. Могу сыграть за любой инструмент и даже за целый оркестр! А еще я немного сочиняю…

— Сочиняете? Ну, это уж слишком, — не выдержала Виола да Гамба, — Быть может, я чересчур старомодна, но уверяю вас, музыку должен писать только композитор.

— Мой внук говорит правду, — подал голос ОргАн, — Он действительно обладает способностями и склонностью к сочинительству.

— Значит, он оригинал, ваш внук. И чрезмерно самонадеян, к тому же.

— Мою дочь тоже упрекали в самонадеянности, — усмехнулась Лютня, — А теперь Гитара стала знаменитой.

— Она популярна, я не спорю. Но в симфонический оркестр ее все же не взяли.

— Она выступает как солистка. А композиторы пишут замечательные концерты для гитары с оркестром.

— Не надо спорить, — сказала Фисгармония, — Лучше расскажите нам о своей дочери. Как случилось, что она не вошла в состав оркестра?

— Что ж, я расскажу вам эту историю. Если вдруг я что-нибудь напутаю, здесь есть, кому меня поправить.

… Это было в тот год, когда наш уважаемый хозяин решил передать корону и власть своему молодому талантливому родственнику, принцу Форте-Пиано. Последнему отныне присваивалось имя Рояль, что означает королевский титул. Такого рода события в нашем музыкальном мире принято отмечать весьма торжественно. Ко всему прочему, за последние сто-двести лет произошло немало событий. Музыкальные инструменты необычайно распространились по всему миру. То там, то здесь зазвучали новые голоса. Путешественники рассказывали легенды о загадочных индийских, китайских, эфиопских инструментах. И все они были нашими родственниками! Изменения произошли и в самой музыке. Современным композиторам наскучили благородные возвышенные мелодии моей юности. Им захотелось волновать слушателей, будоражить и даже пугать их новыми созвучиями. Звук им понадобился резкий и устрашающий!

Вы понимаете, конечно, что это мое личное мнение, — вздохнула рассказчица, — Ведь все эти изменения болезненно отразились на моей судьбе. В моду вошли клавесин, потом рояль. Мною стали пренебрегать, запирать в темных чуланах, где я покрывалась пылью, а на моих колках и струнах пауки сплетали прочные сети. В результате, как вам известно, я оказалась забытой на многие столетия, лишь сегодня начиная потихоньку возрождаться, да и то лишь в узком кругу специалистов и любителей старины… Но речь сейчас идет не о судьбе отдельных инструментов, а о тех удивительных событиях, которые стали происходить в нашем мире — мире гармонии. Однажды появились слухи, что скоро возникнет чудо — симфонический оркестр. Кто же удостоится чести войти в его состав? Это важно было решить всем вместе, чтобы выбрать достойнейших. И тогда было объявлено о всемирном сборе. В наш замок стали съезжаться музыкальные инструменты со всего мира. Какие имена, какие встречи! Клавесин, отец нового короля, впервые за долгие годы увидал, наконец, своего родного брата, который обосновался в Англии и получил там титул лорда Верджиналя. Я вдруг обнаружила двух незнакомок, которые были поразительно похожи на меня. Одну из них звали Бандура, она приехала из Украины. Другая была восточной царевной и скрывала свое лицо. Звали ее Уд.

А сколько собралось духовых инструментов, всевозможных флейт, гобоев, рожков и труб! Некоторые звучали ужасающе громко и уверяли, что они-то наверняка попадут в оркестр. Кстати, эти самоуверенные молодые люди оказались правы: их взяли, но они, не дожидаясь этого, успели организовать свой, духовой оркестр. «Мы будем работать по совместительству в двух коллективах», — заявили они. Да, много заблистало в тот день новых звезд! Виола да Гамба с супругом, Виоль д’Амуром, явились в окружении своих детей — трех прекрасных дочерей и богатыря-сына. Ярче всех сияла красотой юная Виолина. Когда я увидела ее, сердце мое болезненно сжалось. Я подошла и шепотом спросила:

— Скажи, где моя дочь? Ведь вы с Гитарой подруги!

— А разве ее здесь нет? — заволновалась девушка, — Это очень странно. Ведь она выехала раньше меня.

— И тут вмешалась я, ­ вставила Виола да Гамба, — Я была против этой дружбы, так как считала, что Гитара дурно влияет на мою дочь. Я поспешила увести Виолину на другой конец залы.

— А я осталась в ужасающем волнении и дурных предчувствиях, продолжала Лютня. — Скоро должен был наступить час, к которому, как было объявлено заранее, все инструменты обязаны были собраться вместе. Опоздание считалось личной обидой королю и каралось, как самый серьезный проступок. Моя дочь, это сумасшедшее создание, как всегда, бродила неизвестно где.

Внезапно разноголосый шум собравшихся инструментов пронзила ясная мелодия. Это Английский рожок, исполнявший обязанности распорядителя, возвестил:

— Время подходит, время подходит! Дорогие родственники и друзья! Чтобы нам было легче сосчитать присутствующих, просим всех разбиться на группы. Смычковые к смычковым, клавишные отдельно, медных духовых прошу не смешиваться с деревянными.

Что тут началось! Толпа пришла в движение. Слышались выкрики:

— Куда вы меня тащите? Я с вами, сударь, в родстве не состою!

Весь этот шум внезапно перекрыл тоскливый голос Шотландский волынки:

— А мне куда податься? Я ведь не медная и не деревянная, я из бычьей кожи!

Наконец, все расселись по местам. Со мною рядом оказалось множество замечательных лиц. С почтенным старцем по имени Комуз мы обнаружили общих восточных предков. Мне даже удалось щегольнуть несколькими тюркскими фразами и заслужить молчаливое одобрение седобородого аксакала ( в юности, еще до переезда в Европу, я свободно общалась и на арабском, и на фарси, и на древнееврейском, а теперь вот, кроме пары фраз, ничего не помню). Потом мне пришлось учить латынь, итальянский, французский, немецкий, а диалектов столько, что и не вспомнить. Вот только в Испании я не прижилась и языка так и не освоила. Зато там родилась моя Гитара, и уж она-то считает себя настоящей испанкой!

Так вот, справа от меня сидел аксакал, а слева расположилась группа приезжих из России. Тоже из семьи щипковых инструментов, а значит мои родственники. Две девицы: Домбра и Домра. Одна казашка, другая русская, а похожи друг на друга поразительно. Красивый парень в вышитой рубахе по имени Гусли. Веселая молодайка по имени Балалайка. Вся эта компания вызывала у меня интерес, поэтому я частенько на них посматривала. И вдруг мне показалось, что среди этих иностранцев я вижу свою дочь, Гитару! Я пригляделась — точно она! Платье новое, на плечах цветастая шаль. Сидит тихо, на меня глаз не поднимает.

Терпеть не могу, когда меня игнорируют. Встав со своего места, я подошла к Гитаре. «Послушай, — сказала я, — Мне кажется, ты могла бы поздороваться».

— Боюсь, вы меня с кем-то путаете, — это было сказано голосом моей дочери!

Тут я взорвалась: «Ну, это уж слишком! Если это шутка, то непозволительная и дерзкая. Немедленно встань и займи свое место рядом со мной, твоей матерью!»

— Уверяю вас, сударыня, вы ошибаетесь. Мне очень жаль, но я вас не знаю.

Положение становилось весьма щекотливым. Вокруг нас начинал скапливаться народ. Все с нескрываемым интересом наблюдали за нашим спором.

Внезапно моя собеседница посмотрела на меня в упор. Я похолодела. Ее широко открытые глаза были небесно-голубого цвета. Надеюсь, вы поняли, в чем дело? Ведь Гитара, моя дочь, была черноглазой!

— Вы, вероятно, приняли меня за Испанскую гитару. Нас с ней часто путают.

— Но кто же, в таком случае, вы?

— Русская семиструнная гитара. Прислушаетесь к моему голосу.

— Да, пожалуй, вы звучите по-иному. Что-то в вас есть свое, неповторимое, хотя с первого взгляда вы и моя дочь — копии. Но кто ваши родители? Как вы попали в Россию?

— К сожалению, ничего этого я не знаю. Рассказывают, что ребенком меня украли цыгане. Первые мои воспоминания связаны с таборным бытом и светом костра. Внезапно всё в моей жизни изменилось. Я оказалась в богатом аристократическом доме. Получила хорошее образование, так что в моем исполнении можно услышать и Моцарта, и Шумана, и Баха. Но больше всего я люблю русские народные песни. Сколько я их знаю! — печальных и веселых, протяжных и плясовых. А сюда я приехала, чтобы попытать счастья. Как думаете, возьмут меня в оркестр?

— Да на кой он тебе сдался, дурочка, — вмешалась ее соседка, Балалайка, — Посмотри, как все они тут носы задирают. Так они нас и взяли, держи карман шире. Мы вот тут подумали и решили: не станем мы, народные инструменты, с ними состязаться. Будет у нас свой, русский народный оркестр. Вместо скрипок домры сойдут, баяны согласились с нами поиграть. Ты тоже, Гитара, к нам иди.

— Я подумаю, — сказала Гитара, — Меня ведь не только вы приглашаете. Мандолина недавно звала в свой неаполитанский оркестр.

— Ну, смотри сама. Советую тебе с иностранцами не связываться. Ненадежное это дело, сдается мне. Держись поближе к нам, свои корни всё же.

— Если бы знать свои корни, — вздохнула Семиструнная Гитара.

На меня весь этот разговор произвел тяжелое впечатление. Подумать только, круглая сирота из далекой страны, а какая в ней целеустремленность, воля. Приехала сюда, хочет играть в оркестре. А моя дочь?

Скажу вам по секрету: я задействовала очень серьезные связи, чтобы место в оркестре досталось именно Гитаре. Пришлось мне на старости лет затевать настоящую интригу, чтобы нейтрализовать возможных конкурентов. И тут вдруг такая неожиданность. Мало того, что дочери до сих пор нет, появилась теперь эта незнакомка. Положим, она провинциалка. Ну и что из того? Если ее возьмут на это место, все мои надежды рухнут.

— Послушайте, зачем вам это надо, — сказала я, — откажитесь от оркестра, умоляю вас. Зачем вам переходить дорогу Испанской Гитаре? Ведь ее второе имя — Классическая!

— Возможно, я и уступлю, — пробормотала девушка, — Ведь я совсем не честолюбива. Это меня и губит. Боюсь, в конце концов меня совсем оттеснят…

— Сборы окончены, — пропел Рожок, — С этой минуты никто не имеет права войти в зал. Опоздавшие выходят из игры.

Судьба Гитары висела на волоске. В наступившей тишине я поднялась со своего места:

— Милостивые государи! Прекрасные синьоры! Умоляю во имя нашей дружбы и глубокого родства подождать еще хотя бы полчаса.

— Что случилось? — поднялась буря голосов.

— Моя дочь, Гитара…

— Что же произошло с твоей дочерью, сестрица, — вопрос задала Виола да Гамба. В голосе ее мне послышалось ехидство.

— Видите ли, нам пришлось заменить все струны, и сейчас она совсем не может держать строй. Звучит ужасно поэтому предпочитает не покидать своей спальни. Но это временно! Струны вот-вот растянутся, и тогда…

— А не подойти ли тебе с окну, сестрица? Мне кажется, твоя дочь прекрасно держит строй, но предпочитает развлекать простолюдинов на рыночной площади.

Я рванулась к окну. И там, среди людского моря, запрудившего площадь, я увидела деревянный, наскоро сколоченный помост. На нем была она, моя Гитара. Простоволосая, с красной гвоздикой в волосах, она распевала какой-то романс, а толпа подпевала ей, прихлопывая в такт.

— Вот кого ты воспитала, сестрица! Жонглерку, акробатку! Я считаю, что сумасшедшая эта девица представляет собой серьезную опасность. Она дурно влияет на молодежь. Представьте себе, неделю назад она уговорила мою дочь Виолину пойти с ней в табор к цыганам. Там они пол ночи плясали и пели, пока я не вмешалась и не увела их домой.

— Позор, позор, — заговорили все сразу.

Тут раздались властные аккорды, заставившие всех замолчать. Говорил король Рояль.

— То, что у девушки низменный вкус, не ее вина. Плохо другое: она постоянно мечется, переходя из одной крайности в другую, внося в нашу жизнь смятение и путаницу. Сегодня она пляшет на площади, а завтра ей взбредет в голову играть Баха. Вчера она соблазнила великого Шуберта написать для нее квартет, а через пару дней убежит к какому-нибудь испанскому тореадору и будет с ним отплясывать фламенко. Повелеваю всем объявить ей бойкот. Пусть остается на улице и живет как знает.

— Ваше величество! Это большая дерзость, противоречить вам, но я должна заступиться за Гитару, — бледная, взволнованная, поднялась с места прекрасная Виолина, — Мы можем совершить сейчас большую ошибку. Да, Гитара своенравна и порой совершает безумные поступки. Любит бродить одна, часто заходит в дома бедняков, собирает и записывает их песни. Но представьте, что стало бы с музыкой, если бы композиторы не использовали в своих сочинениях народные мелодии. Гитара, как хрупкий мостик, соединяет миры народной и профессиональной музыки. Недаром и Паганини, и Шуберт, и великий Гайдн писали и пишут для нее! А как я люблю играть с ней дуэтом! Наши голоса прекрасно сливаются. Если вы прогоните Гитару, то я, Скрипка, уйду вместе с ней! И никто не удержит меня.

— Правильно, я тоже люблю играть с Гитарой, мы с ней подруги, — заявила Флейта, — Я за то, чтобы простить ей этот легкомысленный поступок. Пускай даст нам слово, что не станет больше играть для простолюдинов.

— О, велите скорей позвать ее сюда, — взмолилась я, — Дайте ей возможность попробовать свои силы в оркестре, и она забудет свои увлечения.

— Что ж, молвил король, — Пошлите за Гитарой кого-нибудь из слуг.

Посланец ушел. Потянулись минуты ожидания. Наконец, разгоряченная, явилась с площади Гитара. С обычной своей непосредственностью она помахала рукой мне и Виолине, затем остановилась, размышляя, куда же дальше идти.

— Поднимись на сцену, Гитара, — раздался повелительный голос Рояля, — И объясни нам, почему ты опоздала.

— Я прошу меня извинить. Я очень спешила сюда…

— Заметно, как ты спешила, — пробормотал чей-то зловредный голос за моей спиной.

— Да, спешила, — Гитара с вызовом вскинула голову, — Но там, внизу, был большой городской праздник. Люди на площади так просили меня поиграть и попеть, что я решила побыть немного с ними, а потом уже идти сюда. Надеюсь, вы меня не очень долго ждали?

— Какая наглость, — продолжал возмущаться всё тот же голос, — Оказывается, мы все должны были ждать тебя, девчонку.

— Я думала, что поступаю правильно. Ведь мы — музыкальные инструменты. Наш долг служить людям и доставлять им радость.

— Не прикидывайся наивной, — сказал король, — Ты прекрасно знаешь, что музыка бывает возвышенной и низменной, профессиональной и любительской.

— Простите, государь. До сих пор я считала, что музыка бывает просто хорошая или плохая.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что мы все должны были выйти на площадь, чтобы принять участие в народном гулянии?

— О, какая великолепная мысль, Ваше Величество, — звонко расхохоталась гитара, — И сейчас еще не поздно ее осуществить!

С ужасом я наблюдала за этой перебранкой. Еще раньше я догадывалась, что Гитара и Рояль недолюбливают друг друга, но чтобы так дерзить королю при полном зале его подданных?!

— Оставим этот бессмысленный спор, — сказал король неожиданно мягко, — Ответь мне, хочешь ли ты играть в оркестре?

— Это моя заветная мечта. Клянусь вам, я буду работать на совесть и справлюсь с любой, самой трудной партией!

— Этого мало. Ты должна поклясться, что отныне ни разу в жизни не заиграешь на площади. Кроме того, ты должна перестать исполнять песенки и народные мелодии. Всевозможные романсы, шлягеры на трех аккордах — всё это навеки должно исчезнуть из твоего репертуара.

Наступило молчание. Моя дочь размышляла ровно одну минуту.

— Нет, Ваше Величество, — раздался ее спокойный голос, — Этого я вам пообещать не могу.

— Что ж, ты свободна в своем выборе. Но у нас есть еще одна претендентка — Русская Семиструнная Гитара. Она заменит тебя в оркестре.

— Ваше Величество, позвольте задать вам один вопрос, — поднялась со своего места взволнованная русская, — Я тоже должна отказаться от песен моей далекой родины?

— Разумеется, — раздраженно ответил король, — Никаких песенок!

— В таком случае я тоже отказываюсь. Я считаю, что вы не имеете права вторгаться в личную жизнь своих оркестрантов. Никого не касается, какие песни я пою у себя дома после репетиции!

Итак, место остается пока свободным. Я мысленно потирала руки: еще не все потеряно!

В этот момент дверь внезапно распахнулась, словно под напором сильного ветра. В зал стремительно вбежала девушка в темном дорожном плаще. Какой чудесной, благородной красотой светилось ее лицо! Подбежав к королевскому трону, она склонила перед ним колени со словами:

— Ваше Величество! Позвольте мне объяснить мое опоздание! Я знаю, обычай не позволяет этого, но умоляю вас, дайте мне слово!

— Говори, незнакомка. Мы уже достаточно нарушали сегодня обычай, чтобы не сделать этого еще раз.

Звонким, певучим голосом рассказала вновь прибывшая свою историю.

— Имя мне Арфа. Про мать мою слышали вы, Лирой зовут ее люди.

Выросла в Греции я, у Эгейского моря. Услышав про сбор,

в путь собралась я, минуты не медля.

Много обид, испытаний и бед всевозможных в дороге со мной приключилось.

В бурю корабль мой разбился о скалы. Долго на дикой отвесной скале

косы свои я под ветром сушила.

После попала я в руки пиратов, им для забавы баллады я пела.

Бегством от них удалось мне спастись, и снова я в путь свой тогда устремилась.

Любые страданья готова терпеть, лишь бы в оркестре скорей оказаться!

Именно это — смысл жизни моей, предназначенье мое и призванье!

— Дитя мое, — растроганно промолвил король, — Ты прибыла как раз вовремя. Займи скорее место в оркестре. Оно твое по праву.

…Оркестранты расселись. Ясно было, что здесь собрались самые молодые и звучные инструменты. Рояль, как ни странно, остался сидеть в зале.

— Я буду участвовать в выступлениях лишь в особых случаях и только как солист, — объявил он.

Зазвучала музыка. У княгини да Гамба от радости порозовели щеки. Ведь все ее дети играют там, на сцене. Скрипка, Альт, Виолончель, Контрабас — эти инструменты стали основой оркестра. Да, Скрипка, юная Виолина, не устояла. Разве можно устоять против такой музыки!

Как они играли! Я и представить себе не могла, что музыка может низвергаться такой лавиной звуков. Словно водопад, многократно усиленный эхом, ревел в горном ущелье. А чего стоило крещендо, когда звук, постепенно нарастая, вот-вот накроет тебя с головой?

Впрочем, разве можно передать услышанное словами?

У меня заболело сердце. В первый раз в жизни я вспомнила, как ужасающе стара. Мне много тысяч лет. На самых древних фресках можно найти мое изображение. Когда-то я была королевой музыкальных инструментов, мне посвящали сонеты, меня боготворили и преклоняли предо мною колени. А теперь даже имя мое почти никто не знает.

Осторожно, стараясь не шуметь, я вышла из зала. Вслед мне звучала музыка.

Со своей дочерью я столкнулась в дверях.

— Только не надо меня утешать, — сказала она резко, — Я ни о чем не жалею.

— А почему ты плачешь?

Гитара вскинула голову и вытерла слезы. Потом рассмеялась и крепко обняла меня.

— Как хорошо они играют. Знаешь, а ведь я уезжаю.

— Что ты говоришь! Куда ты можешь уехать?

— Не сердись на меня, мама. Ты же знаешь, никто в мире не сможет меня удержать. Разве могу я остаться здесь после того, что произошло?

— Но куда ты поедешь?

— В Испанию. Там до  сих пор меня помнят и любят. Потом пересеку океан. Я ведь очень легкая, любой матрос пронесет меня на свой корабль. Южная Америка давно притягивает меня. Мне кажется, тамошние жители быстро научатся на мне играть и создадут замечательную музыку. Потом я отправлюсь в Россию, в гости к Семиструнной Гитаре. Мы с ней должны поближе познакомиться и посостязаться: кто лучше звучит? Кто нужнее людям?

А еще я хочу найти мастера, который усилит мой голос. Может, он придумает  устройство, которое позволит мне звучать очень-очень громко, фортиссимо? Тогда мои возможности многократно увеличатся. Думаю посоветовать этому мастеру использовать электричество для усиления моего голоса. Тогда я возьму себе новое имя — Электрогитара, и создам множество новых стилей в музыке. Вот когда я отомщу своим обидчикам! Ведь молодежь всего мира будет меня обожать, а их даже слушать не захочет! Впрочем, я не злопамятна, и в конце концов со всеми помирюсь. А еще я хочу, чтобы у меня были свои дети, трое детей. Я даже имена им уже придумала: Соло, Ритм и Бас-Гитара. А еще я поеду в Японию, Австралию и Китай. Ведь мир такой огромный. И я обязательно его завоюю!